Весеннее

   Движение, движение. Движение вокруг. От него содрогается воздух, грохочущим эхом отдается движение транспорта в асфальтированной земле, опоясанной трамвайными путями. Прямоугольной аркой воздвигнулся длинный широкий мост над еще более широкой рекой, спешащей сбросить с себя ледяной панцирь, разметав мозаикой его осколки по поверхности черной воды. 

   Ледяные пластины, водой увлекаемые, несутся по направлению к "плотине"-порогу из арматуры и бетона, разбиваясь о торчащие штыри, рассыпаясь в снежную крошку. Бурлящие потоки увлекают за собой и несколько магазинных тележек, мотает их из стороны в сторону, бьет об арматуру и наконец отпускает в свободное плавание. Но свобода недолгая; чуть ниже тележки опять подхвачены потоком и наконец достигают места, где в большую реку впадает маленькая, едва заметная, на первый взгляд (а на картах и вовсе отмечаемая тонюсенькой синей полосочкой). Воды рек сталкиваются, смешиваются; вконец побитые тележки каким-то чудом плывут против течения малой реки, после застряв где-то под деревянным мостом, перепутавшись с прочим мусором вроде покрышек и деревянных бобин от кабелей.

   Вода со свистом пролетает между валунов, откуда-то взявшихся в отнюдь не горном водоеме, и остатков бетонных столбов, похожих на детальки того самого металлического конструктора из детства.  

   Свора дворняг, на момент остановившись и изучив содержимое ожившей после затянувшихся морозов речки, пробегает, будто конница, по мосту - он заходил ходуном, да так, что действительно неясно, что же за животные пронеслись мимо. Рано или поздно вибрация от движения собачьей стаи стихает и только шум речки гулом отдается в металлическом каркасе моста.

   Воды грязные, подпитываемые талым снегом, мешаются с прелой травой берега и мчатся вниз, к месту, где приток соединяется с темными водами большой реки.

   Медленно увлекаешься вниз, соединяешься с кипучими стремительными струями, смешиваешься с влагой, брызгами, желтой травой и прочим растительным мусором, волной измельчаемым в опилки, подтачиваемым зубами остервеневших в весне потоков. Забываешься в движении, теперь ты - река; тебе не страшно, и уже все равно; свобода, цепи - только берега, в остальном же тебе дана власть бурлящей воды и никто над тобой не властен, со их предрассудками. Стремление вперед и только вперед. Закручиваешься спиралью, воронкой, рассыпаешься тысячами глазастых капель. И опять вперед, вдаль, к большой воде.

   Между тем жизнь идет своим чередом; рыбаки рассыпались по узкой полоске берега вдоль заводских стен, часами готовые неподвижно, словно часовые, нести свой дозор в ожидании улова. Юные парами или компаниями гуляют по мощеной красным камнем дорожке вдоль реки, детские голоса изредка оживляют игровую площадку-замок. И никто не увидит хоть краем глаза, не заметит, как что-то изменилось в ходе реки, стало живее и яростнее, не подчиняясь неторопливому течению человеческого прогулочного пути.

   Гремят грузовики, шипят автобусные механизмы, гудят провода над рогатыми троллейбусами, трамваи отстукивают по рельсам свой ход. Огромное кафе, похожее на желтый пароход с синей крышей, остановилось на берегу реки, будто бы захваченное на плаву. Шелестят крылья сотен уток под мостом, скрипучим кряканьем заполнивших весенний воздух. Весна не хочет задерживаться, толкает зиму, сметает теплом застывшее грязно-белое покрывало, да и не противится вроде боле зима. Сезоны - циферблат: подобно тому, как день сменяется вечером, зима должна смениться весной. Все то же - и в то же время новое, не похожее на другие годы, переменчивые, моментарное, как настроение, которое успевают схватывать, импрессионисты на своих полотнах. Ты теперь - часть этого настроения, вечное и моментарное.

(04.2018)