My blog and archive

 Yellow leaves rustle calmly. The force of an invisible hand drives them away. Or simply - wind. Green grass keeps silent for a while. Then it moves because the wind rushes forward again. Then after this it flies away, hides in the birch leaves. The leaves tinkle slightly, some of them fall down, under the trees. Some of them are carried away to the puddles. Withered remains of the Indian summer sink in the muddy water. The far-away railway echoes  in the  close forest. Rarely the cars swish on the roadway which runs not far from the settlement, across  the gray fields. Some other noise interrupts the silence. Something, maybe an old tree, creaks; it howls lonely as the wind rushes through the cracks in its trunk. The last apple falls down after the leaves. Rains and cold spoilt it. The apple tree can't bear it anymore so it let the fruit off. The apple rolls away into the pale grass. Evening sunrays light up the empty house. Each brick grows scarlet. The wind knocks...

   Движение, движение. Движение вокруг. От него содрогается воздух, грохочущим эхом отдается движение транспорта в асфальтированной земле, опоясанной трамвайными путями. Прямоугольной аркой воздвигнулся длинный широкий мост над еще более широкой рекой, спешащей сбросить с себя ледяной панцирь, разметав мозаикой его осколки по поверхности черной воды.     Ледяные пластины, водой увлекаемые, несутся по направлению к "плотине"-порогу из арматуры и бетона, разбиваясь о торчащие штыри, рассыпаясь в снежную крошку. Бурлящие потоки увлекают за собой и несколько магазинных тележек, мотает их из стороны в сторону, бьет об арматуру и наконец отпускает в свободное плавание. Но свобода недолгая; чуть ниже тележки опять подхвачены потоком и наконец достигают места, где в большую реку впадает маленькая, едва заметная, на первый взгляд (а на картах и вовсе отмечаемая тонюсенькой синей полосочкой). Воды рек сталкиваются, смешиваются; вконец побитые тележки каким-то чудом плывут...

                                              *посвящалось и навеяно    Солнца, сотни солнц, тысячи маленьких звездных искр, разлетелись, расселись крохотными колибри по глубокой зелени листвы, спрятались в омутах озерной воды средь древних коряг и кустистых водорослей, мерцая огнями сквозь изумрудную прозрачную толщу воды. Теплая дремучая и мохнатая хвоя сосен и их же шоколадные, спрятанные в прохладе тени стволы. Доисторическая самобытность и сказочная дремучесть старого леса, окропленного каплями света, отразившимися в каждой драгоценной росинке, заигравшими радугой в бусах паутинок, почудилась в одном лишь существе, одном на миг, одном из многих и, возможно, маленьком для огромного чужого для каждого мира - и в то же время ставшем целым миром, собой заполонив его. Один на один. И внезапно осталось только солнце, его искры в прозрачной изумрудной воде озера и г...

   Вспыхнуло на миг, полыхнуло вечернее солнце апреля, заалели пламенем заката обнаженные ветви акаций, ярким рыжим прямоугольником воздвинулся фасад большого дома напротив. Огненной лентой убегает вдаль лес под грозной синевой туч, разбредшихся по горизонту. Рыжее против сумрачно-синего создало вмиг тот самый контраст настроений и эмоций, когда о н о надвигается, и все равно -  загорается яркий свет, алым возгласом возвещает о том, что он еще не иссяк, не поник - и вскоре так же вспыхнет, возможно уже завтра, с новой неотвратимой силой жизни, захлестывающей своими свободолюбивыми волнами застой и темноту.   И вдруг все погасло. Синие торжественные тучи вмиг стали серыми и еще более неотвратимыми. Сжурился испуганно в ожидании старый сад. Беловатый свет уже от другого источника, неясный, непонятный, пугающий, заполнил то, чего не коснулась темнота туч. Все стихло, находясь в ожидании стихии. (04.2017)

   Деревья тянулись вперед длинными высохшими ветвями, растопырив их, словно пальцы - будто вытянули руки: "возьми меня". Облака ближе к вечеру зарозовели; эти огромные ватные комки плыли далеко над горизонтом в нежной сиреневатой дымке, которая контрастировала с яркой желтой лентой подсолнуховых полей. Подсолнухи сменялись кукурузой, кукуруза сменялась бежевым овсом, в обрамлении розовой гречки и фиолетовой фацелии. Кое-где поля пересекали небольшие речки, спрятавшиеся в ракитах, берега их колосились рогозом и тростником, несколько раз вдоль дороги возникали то ли прудики, то ли озера, голубевшие июльским небом и также шелестевшие легким тростником вдоль берегов.   В какой-то момент среди темных сосен обнаружилось почти полностью заросшее рогозом болото, по-видимому, бывшая речка, некогда петлявшая под высоким шатром из переплетенных косматых ветвей. Поверхность болота была затянута изумрудной ряской и будто бы светилась среди мрачных коряг, до которых едва дотягивалось ...

 Небо, с утра залитое солнцем, затянуло облаками, вместе с ними прилетел легкий августовский ветер, захвативший верхушки деревьев и периодически вырывающийся оттуда с редкими уже желтыми листьями. Воздух не холодный - хотя порывы ветра создают прохдаду - он скорее теплый и сухой, с ощущением странной "шелковистости", но не душный и оттого более горячий, как в жаркие дни июня, не паляще-знойный, будто к середине июля, а тот самый воздух второй половины августа, с немного грустной ноткой шума берез по ветру, с которых, будто особый вид снежинок, осыпаются сухие хрупкие семена, сверкающие золотыми искорками в мягком солнечном свете. Далеко на фоне леса проявляется некая голубизна и прозрачность; таким становится сухой воздух в подобную погоду к концу последнего летнего месяца.    Куры бросились врассыпную, спрятались под низко нависшими вишневыми ветвями. Они тоже казались тише, чем обычно; хоть их кудахтанье и слышалось отчетливо вначале, отдельные звуки затем смешивались ...

   Солнце уходит за лес; на фоне заката, рыжего с перламутровыми перистыми облаками, чернеют причудливые силуэты берез, сосен и елей. Узорочьем сплелись их ветви, в единое кружевное полотно, завесу, скрывающую от разноцветного заката дорогу аллеи. Темные клены не шевельнут голыми ветками даже при несильном ветре, а сейчас и вовсе заледенели, застыли в одном движении ещё с осени, внезапно оборванной нежданным снегом. Треугольные фигуры елей нависли над крапивной полянкой, погребенной под сугробами, снег почти сошел с их разлапистых ветвей - от ветров и от утренней оттепели; но теперь к вечеру вновь раздался скрип мороза, и капли талой воды, искрившейся весь день на еловых иглах в лучах невероятно яркого, слепящего лучами и их отражением от снега солнца, прихваченные внезапно холодом, застыли и остались стеклышками блестеть среди буро-зеленой хвои. Ручеек, чей путь пробегает под молодыми елками, по-детски жмущимися к старым, столетним деревьям, негромко, по-зимнему, журчал днем,...